Новгород, оставшийся формальной частью державы, но давно уступивший столичный статус Киеву, жил зимой 892 года собственным устоявшимся ритмом — торг, ремесленные кварталы, санный путь по замёрзшим рекам к Готланду и Булгару.
Двойственность положения города давно перестала быть противоречием. Новгород не нуждался в столичном статусе, чтобы оставаться важным, — балтийская и волжская торговля делали его богатым независимо от того, где сидел князь.
Наместники управляли городом без частых указаний из Киева, а сами новгородцы, судя по всему, воспринимали такое разделение ролей как естественный порядок вещей, а не как утрату.
Два дома одной державы — южный, шумный, растущий, и северный, тихий, устойчивый — жили каждый в своём ритме, не нуждаясь в постоянном напоминании друг о друге.