Два варяжских центра, десятилетиями существовавшие параллельно, к 878 году ощущали приближение перемен — каждый по своим причинам.
В Новгороде это было заметно: возраст Рюрика, растущая роль Олега, недавно родившийся наследник Игорь — расклад, который не мог сохраняться вечно в нынешнем виде.
В Киеве перемены ощущались иначе — через цену печенежской угрозы, через союз с хазарскими остатками, через хрупкое двоевластие Аскольда и Дира, державшееся на личных отношениях, а не на ясном правиле.
Прямой связи между двумя дворами не было — Новгород и Киев жили каждый своей хроникой. Но оба чувствовали, что прежнее равновесие держится на всё более тонкой нити.
Эпоха подходила к пределу — не в один год, но неотвратимо.