Игорю в 878 году исполнился год — первый рубеж младенческой жизни, важный для эпохи с её высокой детской смертностью. Ребёнок рос на глазах не только родителей, но и всего новгородского двора.
Знать и дружинники находили поводы навестить палаты, где жил наследник, — не столько из личного интереса, сколько из понимания: будущее рода воплощено в этом ребёнке, и его благополучие касается каждого, кто служит Рюрику.
Ефанда, мать мальчика, оставалась главной фигурой в его жизни этого периода — уход за младенцем был её заботой, вне политики и дел двора.
Первый год жизни Игоря прошёл спокойно, без тревог, достойных упоминания в хронике. Ребёнок, о котором ещё ничего нельзя было сказать наверняка, уже был тем, ради кого весь двор затаил дыхание в ожидании будущего.