Христианство и язычество в Киеве

Киев в 867 году жил в странном двоеверии — не конфликтном, а параллельном. На Старокиевской горе соседствовали два мира, которые в других местах и в другие времена не уживались бы рядом.

Аскольд молился по-христиански. Греческий епископ служил литургию для немногочисленной паствы. Варяжские дружинники, принявшие крещение в Константинополе или вслед за князем, крестились перед боем и клялись на кресте.

В нескольких шагах стояли языческие идолы — те же, что и прежде. Поляне приносили жертвы своим богам, справляли старые праздники, хоронили мёртвых по языческому обряду. Новая вера была верой князя и его ближнего круга — не народа.

Это не было терпимостью в современном смысле. Просто два уклада существовали на разных уровнях городской жизни: христианство — во дворце и дружинном доме, язычество — на улице и в деревне. Они почти не пересекались — и потому почти не конфликтовали.

Похожая картина была в Болгарии после крещения Бориса, в Моравии после миссии Кирилла и Мефодия, в Скандинавии в эпоху первых христианских королей. Официальное принятие веры и реальное обращение народа — два разных процесса, разделённых десятилетиями.

В Киеве они разделены столетием. Владимир крестит город в 988-м — и по преданию прикажет сбросить идолов в Днепр. В 867-м до этого ещё очень далеко.