Осенью 866 года в Риме открылся церковный собор, на котором появились послы хана Бориса I. Их присутствие было красноречивее любых слов: Болгария публично заявляла о церковной ориентации на Рим в обход Константинополя.
Послы привезли список вопросов — бытовых, юридических, литургических. Можно ли воевать в воскресенье? Как правильно поститься? Нужно ли перекрещивать тех, кого крестили греки? За этой бытовой конкретикой стоял один политический вопрос: на каких условиях Болгария входит в латинский христианский мир?
Папа Николай I воспользовался моментом максимально. Его ответы — те самые Responsa Nicolai — составили обширный документ, адресованный лично Борису. Николай писал мягко, убеждал, а не давил, и принципиально избегал греческой модели церковного контроля над государством. Рим предлагал христианство без удавки.
Визит болгарских послов стал пиком римско-болгарского сближения — и одновременно его потолком. Николай I так и не решился дать Болгарии собственного епископа, опасаясь окончательно разорвать с Константинополем. Борис сделал выводы.