В 862 году, после смерти халифа аль-Мунтасира, тюркские командиры собрали совет и возвели на аббасидский престол его двоюродного брата Ахмада аль-Мустаина.
Годом раньше аль-Мутаваккиль был убит собственной тюркской гвардией — вероятно, не без ведома сына, аль-Мунтасира, который тут же занял трон. Правил он всего полгода. Умер от боли в горле — то ли от болезни, то ли от яда, который ему подсыпали те же люди, что возвели его к власти.
Перед смертью аль-Мунтасир под давлением тюрок уже вычеркнул из линии наследования двух братьев, которых их отец готовил себе в преемники. Когда не стало и его самого, выбирать нового халифа тюркским офицерам оказалось не из кого — они просто назначили того, кто устраивал их самих.
Арабская знать выбором была недовольна. Изменить его она не могла.
Аль-Мустаин получил титул, но не власть, которую этот титул обозначал испокон веков. Решения теперь принимались не в диване халифа, а в казармах его же гвардии — и та же гвардия, что подняла его на трон, спустя четыре года снимет его с той же лёгкостью.
Империя, простиравшаяся от Магриба до Хорасана, оказалась в руках человека, которого выбрали не по праву рождения и не по воле подданных — а по расчёту тех, кто держал в руках оружие у него за спиной.