1 декабря 2012 года Россия официально возглавила «Группу двадцати» — объединение крупнейших экономик мира, на год приняв председательство от Мексики. Ротация происходит ежегодно: 2009 год страны отдали Великобритании, 2010-й — Южной Корее, 2011-й — Франции, 2012-й — Мексике, теперь очередь дошла до России. В своём приветственном обращении в тот же день Владимир Путин обозначил главную задачу — сосредоточить усилия «двадцатки» на мерах, стимулирующих экономический рост и создание рабочих мест.
Россия скорректировала повестку, унаследованную от Мексики, добавив две новые темы: финансирование инвестиций как основу роста и модернизацию систем государственных заимствований. Три приоритета российского председательства — стимулирование инвестиций, прозрачность рынков и повышение эффективности регулирования — должны были объединить вокруг себя всю сложившуюся повестку G20: от реформы мировой валютно-финансовой системы до борьбы с коррупцией.
Первую встречу в новом статусе — на уровне министров финансов и глав центробанков — назначили на 15–16 февраля в Москве; саммит лидеров стран-участниц запланировали на 5–6 сентября 2013 года в Санкт-Петербурге, в Константиновском дворце. Еврокомиссар по экономике Мишель Барнье уже обозначил ожидания партнёров: довести до конкретных действий принятые ранее решения о регулировании финансового сектора, теневого банкинга и рейтинговых агентств.
Скептики сомневались в способности России извлечь из председательства реальные дивиденды — по замечанию политолога Алексея Макаркина, «двадцатка» устроена так, что председатель не навязывает повестку, а лишь согласовывает интересы сторон. Тем не менее для Москвы год во главе G20 стал редкой возможностью на равных участвовать в разговоре об управлении мировой экономикой — том самом разговоре, где обычно решают всё без неё.